Блог прозы Дмитрия Невелева

     Татьяна жила насыщенной внутренней жизнью, прислушиваясь к малейшим телесным шумам и ощущениям. Она вычитала на Одноклассниках, что если, например, ей захотелось слопать бисквитный тортик, от которого на следующий день лицо покрывается розовыми угрями и заметно растёт жопа, то противится этому желанию не нужно, потому что «организм сам знает, что ему нужно, и природа мудра». С виноватыми глазами (от этого нелепого чувства вины Татьяна никак не могла избавиться, хотя умом понимала, что не права) она покупала великолепный белый торт с яркими ядовито-зелёными и розовыми розочками приторно-сладкого и восхитительно жирного крема, и ей казалось, что молоденькие худенькие продавщицы смотрят на нее с осуждением и, стоит ей выйти с вожделенным приобретением, они начинают обсуждать недостатки её фигуры и смеяться над тщательно запудренными прыщиками на лбу и висках. Даже когда она с независимым видом несла коробку с тортом домой, то завидев прохожих, особенно стройных дам, пыталась выдохнуть и хоть немного уменьшить округлость живота, предательски вылезшего из-под короткого розового топика с сияющей серебряной надписью «Гуччи», выгодно подчёркивающей ещё аппетитные, как была уверенна Татьяна, груди.

     Но всё равно ей казалось, что встречные люди смотрят сначала на торт, а затем переводят глаза на мощные бёдра и пухлый живот и осуждают её: – Вот дура-толстуха! - думают они, ей бы на диете сидеть, а она домой торты таскает. Особенно больно было, когда кто-нибудь улыбался навстречу или смеялся за спиной. Умом Татьяна понимала, что это она себе накручивает. Но поделать с этим ничего не могла. Татьяна была, по всеобщему мнению умной девочкой, она часто себе так и говорила в затруднительных ситуациях – Татьяна, ну ты же умница-разумница, ты справишься! - это помогало обрести уверенность. Решила она и эту проблему с тортом, теперь она покупала недорогой букет цветов или у подслеповатой старухи у метро, или в стеклянном павильоне у дома, если старухи не было.  Хотя там выходило на шесть-восемь рублей дороже, все равно тратились сущие копейки, поскольку она просила цветы, что идут на выброс. Но копейка рубль бережет, этого правила Татьяна придерживалась неукоснительно. Трата была небольшой, а вот выгода огромна. Теперь Татьяна гордо шествовала ежевечерне с красивой белой коробкой торта «От Палыча», перевязанной розовой атласной ленточкой и пучком поникших цветов в хрустящем золотом целлофане. Целлофан был многоразовый.  Всем своим видом она давала понять, что идёт в гости, ну к подруге, например, и тортик предназначен её. Татьяне казалось, что прохожие теперь, посмотрев сначала на торт, затем на букет и уяснив себе ситуацию, уже не так пристально разглядывают живот, бёдра и чёртовы прыщи.

     Человеческая речь Ивану давалась нелегко. Воспринимал он ее как досадный шум и сам обыкновенно обходился шестью словами: «Да, нет, дай, на, не знаю, Слава Богу». В затруднительных положениях помогала мимика. С годами пришла мудрость, и Иван понял, что если к тебе обращаются и долго о чём-то шумят, то лучше всего поднять брови, так, чтобы на лбу образовались складки и молчать как можно дольше. Затем произнести любое из шести слов. Человек иногда расстраивался и издавал звуки разочарования и тогда надо было покачать головой из стороны в сторону, а иногда радовался и тогда Ивану стоило растянуть губы что есть мочи, показать зубы и слегка как бы покашлять, субъект почти всегда прекращал издавать шум и исчезал.

     Однажды его отвезли на большой чёрной машине в высокий дом из синего стекла и стали, провели в комнату с высоким потолком, в которой стоял тяжёлый стол чёрного дерева и покойное кожаное кресло на блестящих колёсиках и сказали:

      - Это служба, сюда нужно ходить.

      Ходить не пришлось, да Иван и не отыскал бы сам дороги, но по утрам к подъезду приезжала длинная машина с водителем. На службе шума было много. Особенно часто и пронзительно шумела баба в короткой юбке, которая время от времени приносила чай или кофе. Она затыкалась, когда Иван расстегивал ширинку. Узнал об этом приёме Иван случайно, забыв раз застегнуть ширинку в туалете. Способ был хорош, но помогал ненадолго. С мужиками это срабатывало не всегда. Приходилось много думать и изобретать новые гримасы. Пробуя и экспериментируя, Иван нашёл, что если положить ладонь на макушку, упереться локтем о стол и не поднимать глаза на вошедшего, то самые шумные посетители теряются и исчезают куда-то. Но слишком часто использовать этот метод было нельзя, через пару дней начинались беспрерывные звонки. Когда звонил телефон на столе, Иван брал трубку и выждав, когда шум из неё иссякнет, говорил: «да, нет, не знаю, Слава Богу» и вешал трубку. Это работало.